СУДЕБНЫЕ ПРЕНИЯ
Прения. Максим Пашков

Мы публикуем полный текст выступления в судебных прениях Максима Пашкова — адвоката Марии Дубовик
23 июля 2020
Максим Пашков
Уважаемый суд,

С 27 мая 2019 года все лица, собравшиеся в этом зале, слушали уголовное дело в отношении так называемой группы «Новое Величие». Были выслушаны свидетели, оглашались документы, просматривались видеозаписи – судебное следствие шло непросто.

Мой хороший друг, писатель-фантаст Евгений Лукин сказал как-то: «Тяжелая у следователя работа. Начинаешь писать правду – исчезает состав преступления. Начинаешь выдумывать состав преступления – теряется связь с реальностью». Именно эту цитату можно поставить эпиграфом к уголовному делу «Нового величия»: следователь стал выдумывать состав и потерял связь с реальностью.

Мое выступление в прениях по делу будет несколько отличаться от обычных выступлений. Как правило, защита анализирует обстоятельства дела, дает собственную оценку представленным и рассмотренным в ходе судебного следствия доказательствам и приходит к определенным выводам, которые излагает суду. В моем же выступлении все начнется с вопросов формирования состава преступления.

Как известно каждому юристу, состав преступления содержит в себе четыре обязательных элемента: объективная сторона, субъективная сторона, объект и субъект. Не будет хотя бы одного из указанных элементов – не будет и состава преступления.

На стадии предварительного расследования, при предъявлении Марии и остальным фигурантам дела обвинения в окончательной редакции, у меня сложилось ощущение, что лица, действительно писавшие текст обвинения – это персонажи известного мультфильма про Простоквашино.

Каждый из нас помнит, как один герой начал писать письмо, другой продолжил, третий – закончил, а на выходе получилось совсем непотребная белиберда, от которой читатели письма попадали в обморок.

Так и с представленным суду обвинением.

Статья 282.1 УК РФ направлена на защиту общества от преступлений экстремистского характера. Западная юриспруденция именует такие преступления «преступлениями ненависти». Преступления экстремистского характера в силу закона - это любые преступления, совершаемые с определенным и установленным законом мотивом. Мотив этот – ненависть и вражда. Эта ненависть может быть политическая, религиозная, идеологическая – но это всегда ненависть или вражда.

Уголовная ответственность за создание экстремистского сообщества, руководство им или его частью, или за участие в нем наступает в случаях, когда организаторы, руководители или участники этого сообщества объединены умыслом на подготовку либо совершение преступлений экстремистской направленности при осознании ими общих целей функционирования такого сообщества и своей принадлежности к нему. Именно таким образом Пленум Верховного Суда России № 11 от 28 июня 2011 года (пункт 13) определяет основания ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 282.1 УК РФ.

Преступление, предусмотренное ст. 282.1 УК РФ, характеризуется прямым умыслом, специальными целями и специальными мотивами. В соответствии с примечанием 2 к ст. 282.1 УК РФ, под преступлениями экстремистской направленности понимаются преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями уголовного закона и п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ.

Организация экстремистского сообщества предусматривает специальные мотивы и цели преступлений, для подготовки и совершения которых, создается экстремистское сообщество.

Именно такой подход и отразил в своих рекомендациях Верховный Суд России, указав, что к числу преступлений экстремистской направленности относятся, в частности, преступления, совершенные по мотивам ненависти или вражды, которые, в соответствии с п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ признаются обстоятельством, отягчающим наказание.

Тем самым, исходя из анализа диспозиции ст. 282.1 УК РФ, мотив преступления является обязательной частью субъективной стороны состава преступления. Экстремистское сообщество – это не просто организованная группа лиц (ч. 3 ст. 35 УК РФ), но организованная группа лиц, объединенная мотивом.

Мотив совершения преступления, предусмотренного ч. 1 и 2 ст. 282.1 УК РФ, должен быть указан в предъявленном обвинении. При этом, мотив должен быть указан четко и конкретно, как это установлено законом – «ненависть или вражда».

Неприязнь, нелюбовь, неприязненные отношения – это иные, не предусмотренные законом мотивы, наличие которых исключает квалификацию деятельности группы как экстремистское сообщество.

Пункт 2 Постановления Пленума Верховного суда России № 11 от 28 июня 2011 года в перечне преступлений экстремистской направленности указывает и преступление, предусмотренное ст. 282.1 УК РФ.

В соответствии с тем же пунктом 2 Постановления Пленума ВС РФ № 11, экстремистские преступления совершаются исключительно по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы.

Пункт 3 того же постановления обязывает следственные органы доказывать мотив совершения преступления, причем конкретный, установленный законом мотив. Так, Пленум Верховного Суда особо отмечает необходимость отграничения мотива ненависти или вражды от иных возможных мотивов (из хулиганских побуждений, по причинам личной неприязни).

Мотив совершения преступления из ненависти или вражды является обязательным признаком субъективной стороны состава преступления, и в силу ст. ст. 171, 172 УПК РФ, он должен быть указан в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, а в силу ст. ст. 220, 221 УПК РФ – и в обвинительном заключении.

В тексте обвинительного заключения по обвинению Дубовик в совершении преступления, предусмотренного ч.ч. 1 и 2 ст.282.1 УК РФ, мотив не указан, следовательно, состав преступления в обвинении не сформирован.

Важное значение для правильной квалификации действий лица по ст. 282.1 УК РФ имеет также и цель создания сообщества.

Создание экстремистского сообщества предполагает образование группы, обладающей признаками, указанными в ч. 3 ст. 35 и ст. 282.1 УК РФ, то есть, устойчивой группы лиц, заранее объединившихся для подготовки и совершения преступлений экстремистской направленности. Это означает, что суд, при вынесении приговора по ст. 282.1 УК РФ должен установить в отношении каждого подсудимого, что он был информирован о целях создания и функционирования такого сообщества.

Целью создания экстремистского сообщества является совершение преступлений по мотивам ненависти или вражды. Иная цель (участие в митингах, создание печатной продукции, агитация за свои идеи, свержение конституционного строя и так далее) экстремистского сообщества не образует.

Подведем итоги: экстремистское сообщество в силу диспозиции ст. 282.1 УК РФ есть организованная группа лиц, объединившаяся с целью подготовки и совершения преступлений по мотивам ненависти или вражды.

Именно такая организация и является экстремистским сообществом, все остальные организации, с какими бы целями они не собирались, экстремистским сообществом в силу уголовного закона признано быть не может.

Именно эти обстоятельства – создание группы, объединенной строго указанной в законе целью и мотивом – и есть предмет доказывания по уголовному делу по ст. 282.1 УК РФ. Именно на установление этих обстоятельств и должно было быть направлено следственное рвение. Именно эти факты и должны были содержаться в предъявленном Дубовик обвинении. Но это в теории.

Что же происходит в реальности?

В реальности, а именно в тексте обвинения, следователь указывает какие угодно цели и мотивы, кроме установленных законом.
Позволю себе привести несколько цитат из обвинения Дубовик.

В постановлении о привлечении Дубовик в качестве обвиняемой указано, что «было принято решение об объединении в одно постоянно действующее радикально настроенное сообщество, преследующее цель совершения на территории Российской Федерации преступлений экстремистской направленности, а именно, преступлений по насильственному свержению действующей власти Российской Федерации, дезорганизации деятельности ее основных силовых ведомств и структур, а также проведение антиконституционного переворота и захвата власти, с последующим изменением Конституционного строя Российской Федерации».

«Согласно заключению эксперта №4553/33-1, 4554/24-1 от 10.12.2018, пункты устава НПО «Новое Величие» содержат совокупность лингвистических и психологических признаков побуждения к совершению насильственных действий, с целью осуществления противодействия власти. Разработана и утверждена политическая программа НПО «Новое Величие», согласно которой основной целью сообщества является отстранение от власти Президента Российской Федерации и его окружения, создание на территории России Временного правительства, создание и принятие новой Конституции, отмена на всей территории Российской Федерации приговоров судов по политическим статьям и немедленное освобождение всех заключенных, подвергшихся осуждению за время правления Президента».

«было принято коллегиальное решение о приобретении на собранные в результате сбора денежные средства многофункционального печатного оборудования, с целью изготовления с его помощью печатного издания (листовок) сообщества, содержащих пропаганду и идеологию его деятельности, а также идею, обосновывающую и призывающую при их распространении массы населения к осуществлению экстремисткой деятельности, направленной на насильственное изменение основ конституционного строя, публичное возбуждение социальной розни, связанной с насилием и призывами к его совершению.».

Продолжим изучать обвинение.

«…были разработаны и распечатаны печатные издания НПО «Новое Величие», а именно политические листовки, в том числе с текстом: «Освободим Россию от Путинской оккупации. Новое Величие. А ты с нами?», которая согласно заключению эксперта №4553/33-1, 4554/24-1 от 10.12.2018 содержит совокупность лингвистических и психологических признаков побуждения к совершению насильственных действий к лишению представителей власти своих полномочий, способами, допускающими насилие, а также листовки с текстами «Путинскую шайку долой», «Все просто гражданин! Путин и его шайка – ворует ты беднеешь СМИ -лгут! Будешь терпеть дальше или найдешь в себе силы прогнать бандитов?», согласно заключению эксперта №4553/33-1, 4554/24-1 от 10.12.2018, содержащие совокупность лингвистических и психологических признаков побуждения к лишению представителей власти России, прежде всего Президента В.В. Путина, своих полномочий.»

«Процесс создания …. Дубовик М.С….. экстремистского сообщества, основными целями которого являлось отстранение от власти Президента Российской Федерации Путина В.В., его окружения, запрет деятельности Федеральной Службы Безопасности России и иных правоохранительных систем в России, признание их преступными, придание трибуналу лиц, занимающих высокопоставленные должности в исполнительной, законодательной и судебной власти, а также осуществление руководства его деятельностью и непосредственное участие в ней».

«В телекоммуникационной сети Интернет на сайте «Вконтакте» был создан открытый для широкого круга лиц сайт НПО «Новое Величие» (https://vk.com/novepub), где им была размещена информация о созданном сообществе, о его основных целях и задачах, пропаганде идеологии применения насилия, в целях смены существующей в Российской Федерации власти и конституционного строя, а также оправдания неизбежности применения данного насилия».

Можно цитировать и цитировать этот полет следственной мысли бесконечно, но предусмотренных законом мотивов и целей в обвинении, предъявленном Дубовик, не имеется.

Отсутствие в обвинении указания на совершение преступления, предусмотренного ст. 282.1 УК РФ по мотивам ненависти или вражды, либо указание иных других мотивов не образует состава преступления, описанного ст. 282.1 УК РФ.

«Новое Величие», исходя только и исключительно из предъявленного Дубовик обвинения, не может быть признано экстремистским сообществом.

Любые деяния, планирование которых обвинением вменено Дубовик, не могут быть названы преступлениями экстремистского характера.

Указанные пороки обвинения связаны прежде всего с чрезвычайно низким качеством предварительного расследования, отсутствием вменяемого прокурорского надзора за следствием и глубоким непониманием указанными лицами законодательства России о противодействии экстремистской деятельности.

При расследовании настоящего уголовного дела следствием допущена ошибка из тех, о которых кто-то из великих сказал, что это хуже преступления.

Ошибка эта детская, связанная с созвучностью терминов, и заключающаяся в следующем.

Законодательство России содержит понятие «экстремизм», которое содержится в ст. 1 Федерального закона РФ о противодействии экстремизму от 25 июля 2002 года. Понятие «преступления экстремистского характера», хотя и созвучно по написанию и произнесению, тем не менее, является совершенно иным по смыслу понятием, которое установлено примечанием 2 к ст. 282.1 УК РФ, а именно, совершение любых преступлений по специальным установленным законом мотивам.

Например, в силу ст. 1 закона о противодействии экстремизму, насильственное изменение конституционного строя России является экстремизмом. А статья 278 УК РФ, которая устанавливает ответственность за совершение насильственных действий по изменению конституционного строя России, в силу п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 является преступлением экстремистского характера только в том случае, если оно совершается по строго определенным законом мотивам.

По курсу юридического института мы помним тему обязательного семинара по уголовному праву: «Отграничение хулиганства как состава преступления, установленного ст. 213 УК РФ и преступлений, совершенных из хулиганских побуждений», и преподавателя, который объяснял студентам, что одинаковые слова не всегда несут одинаковый смысл.

К сожалению, следователь и надзирающий прокурор этот семинар прогуляли.

В результате следствие самостоятельно выбрало ложный путь, и вместо доказывания мотивов и целей группы, стало доказывать наличие в следах ее жизнедеятельности экстремизм как он описан законом от 25 июля 2002 года. Итальянцы называют результат такой деятельности словом «фиаско».



Такие грубые ошибки в применении закона неизбежны, когда инициирование возбуждения уголовного дела происходит либо по мотивам политической целесообразности, либо по мотивам форменного бесчинства спецслужб.

Ни для кого не является секретом то обстоятельство, что в последние годы определенные спецслужбы вообразили себя коллективным Папой Римским – в вопросах применения закона они непогрешимы, оперативные справки-меморандумы являются истиной в последней инстанции, а следственные и надзирающие органы скованны страхом за свою карьеру и безопасность – и не смеют возразить оперативникам.

На встрече Президента России с членами Совета по правам человека, которая состоялась в декабре 2019 года, вопрос настоящего дела поднимался членами Совета. Президент России сообщил, что у него имеется информация о том, что Новое Величие планировало организовать вербовочные лагеря в Поволжье и на Северном Кавказе, что участники группы готовились к боевым действиям и проведению террористических актов.

Мы с Вами, наверное, знаем об этом уголовном деле больше, чем кто-бы то ни было в мире: мы его слушали на протяжении года с небольшим.

Мы перечитали дело от корки до корки: никаких запасов гранат, никаких вербовочных лагерей, никаких террористических актов в указанном уголовном деле нет и никогда не было. Очевидно, надо обладать изрядной долей смелости и чувством безнаказанности, чтобы в открытую дезинформировать Президента страны. А каково гражданам страны ощущать, что Президент живет в реальности, создаваемой ему оперативными справками.



Экстремистское сообщество, как это следует из уголовного закона, создается для совершения преступлений экстремистской направленности. То есть, лица, объединившиеся в группу, четко осознают, что они намереваются заниматься противоправными действиями, которые образуют состав преступления.

Какие же преступления экстремистской направленности по версии обвинения собирались совершать участники группы?

Вопрос остается предельно открытым, так как из текста обвинения это понять невозможно.

Так, в одном месте обвинения указано, что группа преследовала «цель совершения на территории Российской Федерации преступлений экстремистской направленности, а именно, преступлений по насильственному свержению действующей власти Российской Федерации, дезорганизации деятельности ее основных силовых ведомств и структур, а также проведение антиконституционного переворота и захвата власти, с последующим изменением Конституционного строя Российской Федерации».

Указанные действия не охватываются ни одним из действующих составов преступлений, предусмотренных в уголовном законе.

Так, диспозиция ст. 278 УК РФ выглядит так: «Действия, направленные на насильственный захват власти или насильственное удержание власти в нарушение Конституции Российской Федерации, а равно направленные на насильственное изменение конституционного строя».

Как видно из приведенных цитат, действия по захвату власти с последующим изменением конституционного строя без признаков насилия в диспозицию ст. 278 УК РФ не укладываются.

Состава преступления, который бы описывал насильственное свержение действующей власти и дезорганизации ее основных силовых ведомств и структур, в уголовном кодексе не содержится. Имеется статья, устанавливающая ответственность за насильственный захват власти, но с точки зрения русского языка, «свержение» и «захват» являются разными понятиями.

Нет в уголовном законе и статьи, которая бы устанавливала бы ответственность за «антиконституционный переворот», более того, в уголовном законе не имеется даже такого понятия.

Нет в уголовном законе и статьи, которая устанавливала бы ответственность за дезорганизацию деятельности основных силовых ведомств России, нет даже такого понятия в кодексе.

В другом месте обвинения указаны уже иные цели создания экстремистского сообщества – отстранение Президента Российской Федерации Путина и его окружения от власти, запрет ФСБ и проведение трибунала над высшими чиновниками.

Система органов государственной власти установлена Конституцией России, и такой государственной должности как «окружение Путина» в ней не установлено, во всяком случае пока.

Не установлена и уголовная ответственность за «отстранение окружения Путина от власти».

Не установлена уголовная ответственность за запрет ФСБ, и за проведение трибунала над высшими чиновниками. Более того, ст. 19 Конституции России устанавливает равенство всех – даже высших чиновников - перед законом и судом.

Однако, составители обвинения решили не останавливаться на достигнутом, и указали третьи цели сообщества – «насильственное изменение основ конституционного строя, отстранение от власти избранного всенародным голосованием Президента Российской Федерации и назначенного им в соответствии с Конституцией Российской Федерации Председателя правительства Российской Федерации, а так же возбуждение социальной розни, связанной с насилием и призывами к данному насилию в отношении представителей всей правоохранительной системы Российской Федерации».

Опять же, в уголовном кодексе нет статей, которые бы устанавливали ответственность за насильственное изменение основ конституционного строя (есть за насильственное изменение конституционного строя), отстранение от власти Президента и Председателя правительства России.

Более того, в силу положений ст. 6 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года, указано, что каждый, кто обвиняется в совершении преступления, должен быть незамедлительно и подробно уведомлен о существе предъявленного обвинения.

Дубовик обвиняется в создании и участии в организации, якобы намеревавшейся насильственно изменить основы конституционного строя.

При этом, в тексте обвинения не разъяснено, какие именно основы конституционного строя (гл. 1 Конституции) и на что собиралась изменить данная организация.

Такая формулировка недопустима в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, она неконкретна, размыта и от нее невозможно защищаться.

Далее воображение составителей обвинения вообще выходит за все разумные пределы и разворачивается как гармошка баяниста на сельской свадьбе.

Это я о формулировке «возбуждение социальной розни (кого к кому- М.П.) связанной с насилием (лингвистически это примерно как теплое связывать с длинным – М.П.) и призывами к данному (какому? Связанному с социальной рознью? – М.П.) в отношении представителей всей правоохранительной системы Российской Федерации (что это такое – вся правоохранительная система Российской Федерации, где бы определение посмотреть – М.П.) представляет собой лингвистическую, грамматически несогласованную бессмыслицу, «сапоги всмятку».

Известный всей стране герой гражданской войны и народного фольклора в таких случаях говорил, что это он не только разложить, это он и представить не может. Подсудимым же приходится защищаться от этого абсурда.

Ни к праву, ни к уголовному закону указанное дело не имеет никакого отношения, это результат кампанейщины, причем результат низкокачественный.

Обвинение, каждое слово которого должно иметь строго установленный законом смысл, превратилось в винегрет из политических лозунгов и передовицы газеты правящей партии. Очевидно, что вся эта лирика не соответствует требованиям ст. 171 УПК РФ и юридически абсурдна.

Напомню, что настоящее уголовное дело было возбуждено 13 марта 2018 года, незадолго до дня голосования на выборах Президента Российской Федерации. В то время в обществе нагнетались опасения, что выборы будут сорваны незаконными действиями радикальных элементов. Десять человек, обсуждавших в арендованном помещении вопросы политической жизни страны оказались как нельзя кстати для спецслужб, которые разоблачили «опасных экстремистов» аккурат перед выборами Президента и отчитались об этом.


Теперь необходимо рассмотреть очень важный и существенный для разрешения дела по существу вопрос – а именно, вопрос о полицейской провокации.

И тут на передний план выходит фигура засекреченного свидетеля Константинова (он же Руслан Данилов, он же – Раду или Родион Зелинский), заявление которого и послужило основанием к возбуждению настоящего уголовного дела.

Защита с первого дня судебного следствия утверждала, что все указанное уголовное дело было результатом низкопробной полицейской провокации.

Раду (он же Родион) Зелинский, внедрился в чат, в котором участвовали подсудимые, пришел к ним навстречу и стал намеренно провоцировать подсудимых на совершение противоправных действий.

Об этом свидетельствуют показания самого Зелинского, который заявил, что «коллекционирует подобных людей», что изначально, влившись в эту группу, он имел целью сдать их правоохранительным органам, что подобным «революционерам» место в тюрьме.

Именно Зелинский имел непосредственное отношение к написанию устава и политической программы Нового величия. Об этом показывал как он сам, так и Костыленков, Дубовик, Павликова, Ребровский, Рощин, Полетаев, Крюков и Карамзин.

Именно Зелинский подыскал помещение для встреч подсудимых, договорился со Куницыной об условиях аренды, при этом, самостоятельно, без ведома подсудимых, использовал для оформления арендных отношений паспортные данные постороннего человека.

Именно Зелинский вносил арендную плату за помещение, при этом, сумма аренды значительно превышала собираемый размер так называемых «членских взносов». При этом Зелинский пользовался помещением не только в дату проведения собрания, но и в иные дни. Зелинский пояснил суду, что он якобы «пересдавал» помещения третьим лицам на эти дни. Указанные доводы выглядят голословно. Он не смог назвать ни тех людей, которым он, якобы, сдавал помещения, ни каким образом он получал от них оплату.

Именно Зелинский вел протоколы «собраний» и указывал в них данные о необходимости закупки оружия и боеприпасов. При этом, все допрошенные подсудимые показали, что инициатива о закупке оружия принадлежала Зелинскому, остальные участники встречи отнеслись к указанной идее отрицательно.

Именно Зелинский (что хорошо видно на одной из исследованных в суде видеозаписей) принес Костыленкову изготовленные им образцы листовок с целью получения одобрения.

Именно Зелинский в ходе выезда на так называемые «тренировочные занятия» высказывал мнение о том, как надо с помощью коктейля «Молотова» сопротивляться ОМОНу. В ответ на вопрос адвоката Карловой что значили его высказывания, он сказал что «просто пошутил».

Именно Зелинский-Константинов передал следствию жесткий диск с содержанием телеграмм-чата. При этом, указанные файлы представляют собой компановку содержания чата с внесенными в него изменениями, которые очевидны – так, все записи, совершенные от имени подсудимых, содержат не только их псевдонимы (никнеймы), но и их настоящие имена, отчества и фамилии, и даты рождения – что в оригинале чата невозможно.

Указанные файлы не являются первоисточником, оригинал чата безвозвратно утрачен, а исследованное в судебном заседании содержание чата есть компоновка, совершенная, по показаниям Константинова-Зелинского, неизвестным ему лицом. Доверия к такому доказательству нет, так как способ его изготовления проверить в ходе судебного следствия невозможно.

Допрошенная в ходе судебного заседания в качестве свидетеля Куницына Ю.В., в частности показала, что при вопросе о сдаче в аренду офисного помещения по улице Братиславская, д. 6 оф. 257 в городе Москве она общалась с человеком, который представился ей как Руслан.


Одновременно с этим посредством интернет-мессенджера WhatsApp она общалась по тому же вопросу с лицом, пользовавшимся телефонным номером +7915301-6451, который в переписке переслал ей фотографию паспорта на имя Чуваева Андрея Евгеньевича, и сказал, что ответственным съемщиком помещения будет этот человек.

Также из переписки следует, что лицо, пользовавшееся абонентским номером +79153016451 дал понять, что они действуют совместно с Русланом по вопросу найма указанного офисного помещения.

При этом, если с человеком, представившимся «Русланом» Куницына встречалась лично, то с лицом, пользовавшимся абонентским номером +79153016451 она никогда не встречалась и не разговаривала голосом.

В период с декабря 2017 по март 2018 на банковскую карту Куницыной поступали переводы денежных средств за наем данного помещения.

Одним из основных плательщиков являлся некий «Раду Владимирович З.», который переводил ей деньги с пометкой «от Руслана» 13 декабря 2017 года, 14 декабря 2017 года, 18 декабря 2017 года, 25 декабря 2017 года (два перевода), а также в январе 2018 года.

В банковской выписке, которая была представлена суду свидетелем Куницыной, указанные переводы значатся как проведенные от «Родиона Владимировича З».

Защитой была представлена распечатка экрана телефона с открытой программой «Сбербанк Онлайн», из которой следовало, что при введении номера телефона +79153016451 в сервис платежей «Сбербанк Онлайн» высвечивается, что указанный номер привязан к банковской карте Родиона Владимировича З.

При этом, в томе 1 уголовного дела, рассматриваемого судом, на л.д. установлено, что с заявлением в ОВД Марьино обратился гр. Данилов Руслан Сергеевич, проживающий по адресу: Москва, Ореховый бульвар д. 61 к. 1 кв. 56.

Паспортных данных в указанном заявлении не содержится.

В объяснениях лица, представившегося Даниловым, от 04 марта 2018 указано, что его личность установлена со слов (т. 1 л.д. 46).

В других объяснениях лица, представившегося Даниловым (т. 1 л.д. 71) от 05 марта 2018 года даны его паспортные данные – паспорт 4516 555432 выдан УФМС России по г. Москве по району Зябликово.

В протоколе личного досмотра лица от 05 марта 2018 года (т. 1 л.д. 82) паспортные данные указаны аналогично паспортным данным, содержащимся на л.д. 71 т. 1 уголовного дела.

Защита имеет все основания полагать, что указанный паспорт с такими данными либо не выдавался вообще, либо является так называемым «документом прикрытия», который, как правило выдается лицу, сотрудничающему со спецслужбами.

Таким образом, защита полагает, что «Данилов» - это оперативный псевдоним агента полиции или иной специальной службы Родиона (Раду) Зелинского, который был внедрен в группу молодых людей, в настоящее время являющихся подсудимыми по уголовному делу, для того, чтобы искусственно создать не существовавшую на момент внедрения организацию, для ее последующего разоблачения.

Защитой подавалось ходатайство с целью проверки судебным путем указанных обстоятельств. В случае их подтверждения, и подтверждения причастности Зелинского, он же Данилов, он же Константинов к спецслужбам, с неизбежностью следовал бы вывод о том, что все уголовное дело явилось результатом полицейской провокации.

Дополнительным аргументом этому являлись и показания свидетеля Куницыной, которая сообщила суду, что что сотрудник полиции Чижов, узнав о том что платежи за наем помещения проходили с банковской карты Раду Владимировича З., просил ее никому, в том числе и следователю, не сообщать об этом. Далее между ней, Чижовым и ранее неизвестными ей лицами, представившимися сотрудниками ФСБ РФ состоялся аналогичный разговор, в ходе которого у нее попросили никому не рассказывать о деталях платежа за помещение.

Законодательство России об оперативно-розыскной деятельности устанавливает строжайший запрет на так называемую «полицейскую провокацию». Под такой провокацией понимаются действия сотрудников спецслужб, либо лиц, находящихся под их контролем, которые подстрекают, подбивают и иным образом подталкивают гражданина к совершению преступления, при том условии, что без таковой провокации никакого преступления бы не состоялось.

Многочисленные постановления Европейского Суда по правам человека (вставить), вынесенные в том числе по делам с участием России исключают преступность деяния, совершенного в результате полицейской провокации, считая таковую нарушением ст. 6 Конвенции – права на справедливое судебное разбирательство.

Верховный суд России также в своих многочисленных постановлениях по уголовным делам приходит к выводу о том, что полицейская провокация исключает преступность деяния.

Суд отказал защите в удовлетворении ходатайства, направленного на раскрытие реальных данных так называемого «Константинова». Но даже из того объема информации, которая была собрана защитой, представлена суду и исследована в судебном разбирательстве, версия о наличии полицейской провокации имеет под собой более чем серьезные основания: наш дом не построен на песке.

При этом, несмотря на декларируемое равенство прав сторон обвинения и защиты мы, конечно же, понимаем, что это не совсем так хотя бы потому, что за обвинением стоит государство, за защитой же – никого.

Но у защиты есть одно единственное преимущество над обвинением, которое вытекает из содержания ст. 49 Конституции о презумпции невиновности; защита имеет право на обоснованное сомнение.

Обвинение в своей деятельности, руководствуясь ст. 302 УПК РФ обязано руководствоваться установленными фактами. Обвинительный приговор не может быть построен на домыслах и предположениях.

Неустранимые сомнения же всегда толкуются в пользу подсудимого, и поэтому защита имеет право сомневаться в версии обвинения.

В ходатайстве стороны защиты от 22 августа 2019 года было заявлено, что свидетель «Константинов» в действительности – Родион Зелинский.

Подсудимым были предъявлены фотографии, полученные защитой из сети «Интернет», на которых изображен Родион Зелинский. Все подсудимые, без тени сомнения, опознали в Родионе Зелинском Руслана Д.

Руслан Д пользовался паспортом на имя Руслана Данилова. Защита заявляет, что данный документ является документом прикрытия.

Хотим мы того, или нет, остаться анонимным в наше время практически невозможно. Цифровые технологии настолько проникли в жизнь каждого человека, что, имея доступ к сети «Интернет» можно получить о каждом огромное количество информации, которая хранится в открытом доступе.

Показаниями Дубовик, Костыленкова, Крюкова, Полетаева и остальных, Руслан Д характеризовался как человек старше их, опытнее, что называется «с биографией». По словам Данилова, он работал в большой компании и имел доход, достаточный для финансирования «Нового величия».

Любой работающий человек в нашей стране, тем более, проживающий в таком крупном городе как Москва, имеет идентификационный номер налогоплательщика – ИНН.

По действующему законодательству ИНН присваивается лицу всегда, везде, в любой ситуации, когда необходимо платить налоги. Приобретение недвижимости, автомобиля, получение любого официального дохода всегда и везде связано с присвоением ИНН.

Кроме того, информация об ИНН является абсолютно открытой и доступной каждому. На интернет-ресурсе Федеральной налоговой службы России (www.nalog.ru) имеется специальная опция, позволяющая, при наличии серии и номера паспорта, проверить ИНН.

Паспортные данные Руслана Данилова имеются в материалах уголовного дела на указанных мною выше листах.

В ходе судебного заседания сторонами были допрошены свидетель Рокашков – сотрудник ОМВД по району Марьино, который принимал заявление от Данилова, и свидетель Чижов – сотрудник центра Э, который брал у него объяснения в рамках доследственной проверки.

Рокашков, будучи допрошенным в судебном заседании, пояснил, что паспорт при получении заявления он не спрашивал, личность заявителя была установлена им с его слов.

Чижов, будучи допрошенным в судебном заседании, пояснил, что при проведении опроса заявителя Данилова, он устанавливал его личность по предъявленному им паспорту, данные о котором были занесены им в протокол допроса.

Также Чижов пояснил, что ранее с Русланом Даниловым он знаком не был, и никогда с ним не встречался, всю полученную от него информацию он внес в протокол опроса и передал материалы проверки следственным органам в порядке, установленном законом.

На это обстоятельство я прошу обратить особое внимание, в последующем оно сыграет свою роль.

Вернемся к паспортным данным Данилова.

Указанные данные паспорта были внесены защитой в соответствующую графу государственного интернет-ресурса www.nalog.ru. Данные, полученные с официального государственного сайта свидетельствуют, что ИНН на указанные данные паспорта не присваивался.

Указанные документы (распечатки с официального государственного сайта) были представлены суду и оглашены в судебном заседании 22 августа 2019 года.

То обстоятельство, что «Руслан Данилов» за свои 35 лет не имеет ИНН, дополнительно свидетельствует, по мнению защиты, о том, что этот паспорт является ничем иным, как документом прикрытия, который выдается спецслужбами определенным лицам для решения определенных задач в рамках оперативно-розыскной деятельности.

Далее, допрошенная по делу в судебном заседании свидетель Куницына пояснила, что после проведения обысков с ней связался оперативный сотрудник центра по противодействию экстремизму Чижов, и попросил ее не рассказывать следователю о том, каким именно образом осуществлялись первоначальные платежи за аренду офиса. При этом, по словам Куницыной, Чижов сказал ей, что «товарищ, производящий платежи, ошибся, заплатил не с той карты, и об этом никому не надо знать».

Факт телефонных разговоров между Куницыной и Чижовым, подтверждается, помимо показаний Куницыной, также и справкой о детализации телефонных переговоров с абонентского номера Куницыной, которая была ею представлена суду и исследована сторонами в ходе судебного заседания.

Чижов, допрошенный по указанным обстоятельствам, показания Куницыной не опроверг, указав, что он не помнит, был ли данный разговор, и просил ли он ее о чем-либо подобным.

Следовательно, Чижов допустил подобную возможность.

Допрошенный в ходе судебного следствия засекреченный свидетель «Константинов» отрицал всяческие контакты с сотрудниками правоохранительных органов по делу «Нового величия» вплоть до дня его обращения в полицию с заявлением, то есть, до 04 марта 2018 года.

Из исследованных в судебном заседании доказательств складывается следующая картина.

04 марта 2018 года в ОМВД по району Марьино обратился гражданин, представившийся Русланом Даниловым, который сообщил сведения о наличии экстремистского сообщества «Новое величие».

Впоследствии указанный гражданин был опрошен Чижовым, который при составлении протокола опроса внес в него паспортные данные «Руслана Данилова».

Из протокола опроса, составленного Чижовым, не следует данных о том, кто и каким образом платил за помещение. Чижов же пояснил, что все, что говорил Данилов он вносил в протокол, и далее, после опроса и проведения иных действий, было принято решение о передаче дела в следственные органы для принятия процессуального решения по делу.

Следственные органы, проводя допросы Константинова, Чижова, Куницыной, не проверяли, как и каким образом производились платежи за так называемую «аренду офиса», детали платежей отсутствовали в материалах поступившего в суд дела.

Началось судебное следствие. Куницына предоставила в распоряжение суда банковские детали совершенных платежей, сообщила суду о конкретных обстоятельствах заключения договора аренды. Также Куницына рассказала и о странных просьбах Чижова.

Из всего этого следует, что Чижов, будучи сотрудником полиции, знал о деталях платежей, более того, он знал и о лице, их выполнившем. Именно этим объясняются его слова Куницыной что «товарищ ошибся и не надо, чтобы кто-то об этом знал». Именно этим объясняется его рвение в организации встречи между Куницыной и неустановленными сотрудниками ФСБ, которые просили Куницыну о том же самом.

Показания Куницыной в этой части опровергают показания Чижова о том, что он впервые увидел Данилова в ходе проведения опроса, и что все что Данилов пояснил ему, он внес в протокол опроса с последующим направлением материалов проверки следствию.

Чижов говорил неправду. Он знал гораздо больше. Так, в частности он знал (и приложил усилия к сокрытию от следствия) информацию об осуществленных платежах. Он знал – и это следует из показаний Куницыной – кто именно осуществлял платежи за аренду, и как именно он их осуществлял. Он знал, что тот, кто осуществлял эти платежи, ошибся, раскрыв себя. И он принял все меры для сокрытия указанной информации.

Немаловажным для понимания ситуации является и то обстоятельство, что Куницына абсолютно не заинтересована в исходе настоящего уголовного дела и у нее нет никаких резонов давать ложные показания.

Она была приглашена в суд стороной обвинения, которое поддерживало с ней непроцессуальные контакты – вспомним детализацию телефонных соединений между ней и Чижовым.

Сторона защиты впервые увидела Куницыну в судебном заседании, когда она была приглашена в суд и не имела с ней абсолютно никаких контактов.

Показания Куницыной подтверждаются и теми данными, которые она предоставила суду – выписками по ее банковскому счету, справкой о детализации телефонных соединений, распечатками с экрана телефона о переписке с Русланом Д., осмотром телефона в судебном заседании.

Показания Куницыной абсолютно правдивы, проверяемы и согласуются с иными предоставленными ею доказательствами.

Теперь вернемся к ситуации с Чижовым и Русланом Д.

Если Руслан Д. именно тот, за кого себя выдает, то есть, честный заявитель, решивший выйти из «экстремистского сообщества» и обратившийся в полицию – какой смысл Чижову просить Куницыну не сообщать следствию о деталях платежей за аренду? Какой смысл ему просить Куницыну фактически о даче ложных показаний? Очевидно, что никакого.

Да и какой смысл, с учетом показаний «Руслана Данилова» о том, что за аренду платил именно он – «Руслан Данилов» - просить скрывать эти детали? Очевидно, что никакого смысла в этом нет.

А вот если принять за факт то, что никакого «Руслана Данилова» в природе не существует, этим именем представляется Родион Зелинский, который пользовался выданными ему документами на имя Руслана Данилова – история, как говориться, начинает играть иными красками.

Родиону Зелинскому был выдан паспорт на имя «Руслана Данилова» как документ прикрытия. Существовал план, что он, в определенный и оговоренный момент обратится в полицию с заявлением о совершении преступления, сообщает заведомо оговоренную информацию, потом его данные будут засекречены.

Но случилась ошибка. Родион Зелинский совершил транзакции со своей банковской карты. Банковская карта была привязана к телефону, с которого он, называя себя Андреем Чуваевым, вел переговоры с Куницыной. Ошибка была фатальной, он раскрыл себя.

В таком случае просьба Чижова не говорить следствию о деталях транзакций имела практический смысл. Чижов беспокоился о том, чтобы настоящие данные агента не были раскрыты как следствию, так и впоследствии защите.

И вроде бы, он добился своего: в ходе допроса Куницына ничего не рассказала о деталях операций, да ее особенно об этом и не спрашивали, удовлетворившись ответом о платежах через «КИВИ Кошелек».

Но Куницына имела привычку сохранять всю переписку и все смс в своем телефоне. Защита начала любопытствовать и тайное стало явным.

Был установлен номер телефона, была установлена и доказана привязка этого телефона к банковской карте Родиона (Раду) Владимировича З., в сети «Интернет» были найдены сведения о пользовавшемся этим телефоном Родионе Владимировиче Зелинском. Паспорт на имя Руслана Данилова стал уликой в деле об искусственном создании так называемого «экстремистского сообщества». Документ прикрытия выдается только лицам, связанным со спецслужбами и действующим под контролем спецслужб.

Родион Зелинский, «Руслан Д.», свидетель «Константинов» из честного заявителя превратился в провокатора.

В ином свете зазвучали «шутки» Зелинского о том, что надо «бить черных», кидать коктейль «Молотова» в ОМОН, закупать оружие и боеприпасы, распечатывание им листовок и тому подобные высказывания. Очевидно, что это были не шутки, а намеренная провокация противоправных действий со стороны Зелинского в отношении подсудимых.

Подсудимые, к их чести, на указанные провокации не поддавались. Так, на предложение Зелинского закупить оружие, Костыленков (что подтверждается показаниями остальных подсудимых) ответил, что кто хочет купить легальное оружие, пусть его покупает, проблем нет, а нелегальное нам и не нужно.

Не нашли нужного отклика у подсудимых и предложения Зелинского «бить черных» - на них просто не ответили. Не поддержали подсудимые и его высказывания про ОМОН и коктейль Молотова.

Очень важным для понимания истинной роли Зелинского являются так называемые «Примечания к статьям устава».

Устав Нового величия не содержит в себе инструкций по поведению на митингах, не содержит в себе планов действий по «отбиванию из рук полиции» участников митинга и иных подобных действий. Все указанные провокативные советы и инструкции содержатся в так называемых «примечаниях к уставу».

В ходе допроса «Константинова» защиту заинтересовало как авторство сиих примечаний, так и отношение подсудимых к ним. Константинов пояснил, что автором является он, данные примечания ни с кем не обсуждали, голосований либо иных форм принятия «примечаний» не было. При этом, Константинов-Данилов-Зелинский выдавал указанные тексты за общее мнение подсудимых. Это есть ни что иное как прямой подлог. На вопрос защиты, для чего он составлял данные примечания, Константинов-Данилов-Зелинский ответить затруднился.
Нет указаний о том, что подсудимые изучали так называемые «примечания к уставу» и в так называемых протоколах общих собраний.

Совершенно понятно, что составление и написание указанных примечаний, а также последующий их «ввод» в оборот было элементом плана по искусственному созданию доказательств по делу.

Представляет интерес и то, каким образом Константинов-Данилов-Зелинский узнал фамилию Марии Дубовик. В ответ на вопрос защиты он, усмехаясь сообщил, что в интернете есть все, и что он, пользуясь нелегальными базами данных, ввел ее номер телефона и получил сведения, что данный номер зарегистрирован на Марию Дубовик.

Усмешка вышла кривоватой: защитой был представлен документ из ПАО «Вымпелком» (торговая марка БиЛайн) о том, что данный номер всегда был зарегистрирован на Севастьянову Наталью Валентиновну – маму Марии.

Очевидно, что сведения о фамилии Марии Константинов-Данилов-Зелинский получил иным способом, а его ложь в этом мелком вопросе дополнительно свидетельствует о его связи со спецслужбами.

Фантастическим выглядит и заявление Константинова о том, что в ходе тренировок было брошено порядка 85 бутылок с зажигательной смесью. Как представитель духа старой школы скажу, что 85 бутылок это четыре с половиной ящика стандартного размера по двадцать бутылок в каждом. Видеозаписи, исследованные в ходе судебного заседания такого количества бутылок не отражают.

Более того, 85 бутылок стандартного обьема в 0,5 литра – это 42 литра жидкости, то есть – две стандартные канистры по 20 литров каждая, и еще как минимум одна бутылка. О таком количестве принесенной с собой жидкости никто из очевидцев так называемых тренировок не говорит – да и как их привезти с собой на электричке, а потом и на общественном транспорте? Рустамов, единственный кто прибыл на место занятий на автомобиле, ничего не пояснял о канистрах в таком объеме.

Таким образом, и в этой части показания Константинова неправдивы.

Доказательств достаточно, они свидетельствуют о том, что подсудимые стали жертвой грязной полицейской провокации. Личность Раду Зелинского омерзительна, его откровенное глумление над подсудимыми, которых он сам привел в тюрьму, является настоящим иудиным деянием. Но Иуда хотя бы раскаялся в том грязном предательстве, Зелинский же гордится им.

Знало ли следствие о том, что никакого Руслана Данилова не существует? Думаю, что нет. Следствие работало с теми материалами, которые передали в его распоряжение оперативные сотрудники, проверять же данные оперативных служб следствие не захотело.

Это в свою очередь является огромной проблемой исполнения законодательства об оперативно-розыскной деятельности. Возможность для оперативных сотрудников представить человека с документами прикрытия, своего агента как «честного свидетеля» сталкивается с отсутствием у следственных органов возможности это проверить. Таким образом, жертвой провокации со стороны недобросовестных сотрудников правоохранительных органов может стать любой человек.





В силу положений ст. 282.1 УК РФ, экстремистское сообщество как вид преступления, совершенного в соучастии, является организованной группой лиц.

В силу ч. 3 ст. 35 УК РФ совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Таким образом, все участники группы объединяются с одной целью – совершение преступлений экстремистского характера. Каждый из участников должен осознавать, что объединение произошло именно с данной целью, а не иной.

С какой же целью объединились участники так называемого «Нового величия»? Что их объединяло? Что стало «цементом» группы?

Мотив ненависти или вражды в обвинении не указан, стало быть, объединялись подсудимые не ради этого.

В ходе судебного следствия указанный вопрос интересовал в основном защиту, хотя интересовать он должен был обвинение. Ведь сплоченность группы во имя незаконных целей есть обязательный признак экстремистского сообщества.

При этом, из изучения характеризующего подсудимых материала следует, что политическая активность прошла мимо этих граждан боком. Никто из них, кроме, может быть, Костыленкова, и на митинги-то не ходил. Мария Дубовик вообще была охарактеризована свидетелями как домашний ребенок, в политической активности не замеченный. То же самое можно сказать и об остальных так называемых экстремистах.

Группа не была единой. Политические взгляды лиц, ее составляющих, отличались широтой необыкновенной. Кто-то призывал голосовать за кандидата от коммунистов Грудинина, кто-то был ярым антикоммунистом, кому-то была мила идея бойкота выборов, кому-то по странной прихоти нравилась Ксения Собчак.

Не было единства и в методах деятельности. Кто-то намеревался ходить на митинги и «шатать протест», кому-то было достаточно сетевой активности, кто-то вообще ничего не хотел делать, а просто проводил свободное время в хорошей компании.

В ходе судебного следствия обвинением не было представлено никаких доказательств того, что умысел группы был направлен именно на совершение противоправных действий экстремистского характера. Это и неудивительно, так как путаница в головах следствия и обвинения была изрядной, и разницы между экстремизмом и преступлениями экстремистского характера они как не понимали тогда, так не понимают и сейчас.



По настоящему уголовному делу было проведено несколько экспертных исследований, проведенных в различных экспертных учреждениях.

Указанные заключения экспертов должны были по мнению обвинения послужить неким каркасом, держащим абсурдную с правовой точки зрения конструкцию обвинения.

С указанной задачей ни одно из заключений экспертов не справилось и вот почему.

Во-первых, и самое главное – ни одна назначенная и проведенная по настоящему уголовному делу экспертиза никоим образом не относится к предмету доказывания по уголовному делу.

Все вопросы, поставленные перед экспертами, направлены на выяснение наличия призыва к насилию, оправдания насилия, обвинения президента в совершении неблаговидных деяний и прочих интересных, но никак не относящимся к предмету доказывания по уголовному делу обстоятельствах.

Доказывать в силу положений ст. 73 УПК РФ и ст. 282.1 УК РФ следовало мотивы и цели создания сообщества, при этом, ни один вопрос, поставленный перед экспертами, такого не касался.

Невероятно, но факт: ни одна экспертиза, назначенная и проведенная по настоящему уголовному делу, не касалась вопросов возбуждения ненависти или вражды участниками группы хотя бы к кому-нибудь.

Ни один вопрос, поставленный перед экспертами, не касался мотивов деятельности участников группы – при том, что состав преступления, предусмотренного ст. 282.1 УК РФ предусматривает специальные цели и мотивы его совершения.

По хорошему не судебную оценку надо давать собранным по делу «доказательствам», а отправить всех следователей и прокуроров, касавшихся данного дела, на пересдачу экзамена по уголовному праву в институт.

Генеральным Прокурором России в своих выступлениях часто обращалось внимание на недопустимо низкое качество предварительного следствия. Но указанное уголовное дело – это, как говориться, мы достигли дна и снизу постучали.

Какой-либо подробный анализ содержания экспертных заключений по настоящему уголовному делу из указанных соображений делать не имеет смысла.

Но на некоторые моменты, в основном процессуального характера, обратить внимание все же стоит.

К таким моментам защита относит нарушения, допущенные следствием при назначении и проведении указанных экспертиз.

Так, 03 октября 2018 года ГБУ города Москвы «Московский исследовательский центр» была проведена комплексная психолого-лингвистическая судебная экспертиза № 283э/2.

Заключение экспертов было представлено в распоряжение следствия.

Не удовлетворившись выводами экспертов, следователь выносит постановление о назначении повторной экспертизы, поручив ее проведение РФЦСЭ при Министерстве Юстиции России.

При этом, следователь никак не мотивировал необходимость проведения повторной экспертизы.

В силу ст. 207 УПК РФ, повторная экспертиза назначается в случае возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или в случае противоречий в выводах эксперта.

Постановление о назначении повторной экспертизы должно, тем самым, содержать мотивы и основания ее назначения, что прямо предусмотрено ст. 207 УПК РФ и ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Никаких мотивов назначения повторной экспертизы в постановлении следователя не содержится, что подтверждается и заключением экспертов из РФЦСЭ при МЮ РФ (лист 8 заключения экспертов).

Тем самым, назначение повторной экспертизы не мотивировано от слова «совсем», и очевидно, что повторная экспертиза была назначена лишь потому, что результаты экспертизы 283э/2 от 03 октября 2018 года следствию не понравились.

Защита и подсудимые не были заблаговременно ознакомлены с постановлением от 16 октября 2018 года о назначении и проведении повторной экспертизы, что является нарушением права на защиту, в том числе права на отвод эксперта, права на постановку перед экспертом дополнительных вопросов, права на ходатайство о выборе экспертного учреждения и иных прав, установленных ст. 198 УПК РФ.

Конституционный суд России в своих определениях 257-О от 05 февраля 2015 года, 206-О от 18 июня 2004 года и многих других указывал, что ознакомление с постановлением о назначении судебной экспертизы подозреваемого, обвиняемого, его защитника должно быть осуществлено до начала производства экспертизы, в противном случае названные участники процесса лишаются возможности реализовать связанные с назначением экспертизы и вытекающие из конституционных принципов состязательности и равноправия сторон права, закрепленные статьей 198 УПК Российской Федерации, и что соответствующее требование части третьей статьи 195 УПК РФ распространяется на порядок назначения любых судебных экспертиз, носит императивный характер и обязательно для исполнения следователем, прокурором и судом на досудебной стадии судопроизводства во всех случаях.

С необходимостью следует, что ст. 198 УПК РФ с учетом конституционного ее толкования обязывает следователя знакомить обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы не после ее проведения, а до такового. Указанное толкование определенно, точно и недвусмысленно.

Ознакомление обвиняемого с постановлением о назначении экспертизы после ее проведения истолковывается Конституционным судом России как недопустимое нарушение права на защиту, принципа состязательности и равноправия сторон (Определение КС РФ от 05 февраля 2015 года № 257-О).

Проведенная по настоящему уголовному делу экспертиза № 4553/33-1 и 4554/24-1 от 10 декабря 2018 года является недопустимым доказательством и подлежит исключению из числа доказательств по уголовному делу.

Также следует обратить внимание на то, что экспертам были представлены для изучения некие «заключения эксперта» от 08 ноября 2017 года, которые не приобщены к материалам уголовного дела, проведены и назначены вне его рамок и содержание которых сторонам по делу неизвестно.



При назначении и проведении комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы № 520 от 13 декабря 2018 года следствием допущены вышеуказанные нарушения закона.

Кроме того, эксперты Шихалеева и Платонова изготовили исследование № 460 от 07 марта 2018 года, которое послужило основанием к возбуждению настоящего уголовного дела.

В соответствии с Постановлением о возбуждении уголовного дела от 13 марта 2018 года, «согласно заключению специалиста № 460 от 07 марта 2018 года, тексты, представленные на указанных порталах, содержат признаки пропаганды идеологии насилия в целях смены существующей в РФ власти и конституционного строя, а также признаки оправдания применения данного насилия».

Шихалеева и Платонова, составившие данное «заключение специалиста» были связаны указанной в нем позицией и не могли, в силу этого, объективно провести экспертное исследование.

Так как защите не были известны кандидатуры экспертов, она не имела возможности заявить им очевидный в указанной ситуации отвод.

В ходе допроса экспертов Шихалеевой и Платоновой было установлено, что они не имеют достаточного опыта экспертной деятельности, а данные, указанные ими во вводной части заключения (стаж экспертной деятельности и т.п.) действительности не соответствуют.

При проведении экспертизы № 520 эксперты чрезмерно вольно обращались со своими правами и обязанностями, исследовав материалы, которые им не передавались (в частности, делая вывод о содержании ролика о протестах в Иране, эксперты не указали ни содержание данного ролика, не то, где они его взяли – стр. 15 экспертизы).

Проводя экспертное исследование № 520 Шихалеева и Платонова исследовали материалы, им не передававшиеся.

Так на листе 2 заключения указан перечень материалов, переданных экспертам для проведения исследования.

На листах 64 и 65 эксперты исследуют содержание материалов, размещенных на странице сообщества в социальной сети «ВКонтакте», которые экспертам не передавались и источник происхождения указанных материалов неизвестен.

Более того, из текста экспертизы № 520 следует, что исследовались не предметы, переданные для проведения экспертизы, а предметы в их совокупности, как пояснили эксперты «с подтекстом и контекстом».

Данное исследование нарушает методику проведения экспертиз, которая не предусматривает подобного рода исследований. Исследование «подтекста» является не предусмотренным законом «ноу-хау» экспертов Шихалеевой и Платоновой.

Вывод однозначен – экспертиза № 520 таковой не является, это халтура, халтура незаконная и опасная. Законом об экспертной деятельности выдавать халтуру за заключение эксперта запрещено.

Обвинительное заключение содержит огромное количество заведомо ложной информации, его содержание фантастично.

Так, в нем указано, что Мария Дубовик является лицом без определенных занятий.

Позвольте, но это же не так! Мария Дубовик, и об этом было известно следствию, на момент задержания являлась студенткой второго курса Ветеринарной Академии. С каких пор обучение в высшем учебном заведении стало называться «без определенных занятий»?

Мария Дубовик, как это следует из обвинительного заключения, возлагала ответственность за свое материальное и социальное положение, неблагополучие в обществе на Президента. В ходе судебного заседания были допрошены ее отец, дядя, тетка, соседка и репетитор. Все эти люди в один голос говорили, что семья Дубовик является крепкой дружной семьей с хорошим источником доходов, проживающей в своем доме под Москвой. Мария и ее брат проходят обучение соответственно в высшем учебном заведении и в школе, семья регулярно ездит в отпуска по России – каким образом такое положение можно называть неблагополучным?

Марию Дубовик обвинение называет последователем и приверженцем некоего Мальцева и идеологии движения «Артподготовка». В судебном заседании она была допрошена и сообщила, что ни о каком Мальцеве и Артподготовке она никогда не слышала, и какая у этого движения идеология она и представления не имеет. Ни один из допрошенных свидетелей по делу это не опровергнул.

Дальше – больше.

Обвинение утверждает, что Мария Дубовик «действуя умышленно, достоверно осознавая противоправность своих действий, в интернет мессенджере «Телеграмм» создали закрытый для посторонних лиц чат для общения между собой под названием «Идем в кафешку 10.11 (НОБР)», после чего стали вести в нем переписку, в ходе которой всеми вышеуказанными лицами стали высказываться идеи по созданию экстремистского сообщества, основной целью которого являлось массовое распространение экстремистских материалов, содержащих идею, обосновывающую и призывающую массы населения к осуществлению экстремистской деятельности, направленной на насильственное изменение основ конституционного строя, отстранение от власти избранного всенародным голосованием Президента Российской Федерации и назначенного им в соответствии с Конституцией Российской Федерации Председателя правительства Российской Федерации, а так же возбуждение социальной розни, связанной с насилием и призывами к данному насилию в отношении представителей всей правоохранительной системы Российской Федерации.»

Указанное утверждение обвинения голословно.

Проведенными по настоящему уголовному делу экспертизами не установлено, что участниками телеграмм-чата «Идем в кафешку 10.11 (НОБР)» высказывались идеи по созданию экстремистского сообщества. Не представлено и доказательств тому, что участники чата «Идем в кафешку 10.11» высказывали экстремистские идеи. Следовательно, указанный вывод голословен.

Предметом проведенных по делу экспертиз чат «Идем в кафешку», равно как «Клуб любителей растений» и иные упомянутые в обвинении чаты не являлись.

Более того, содержание данных чатов вообще не было исследовано в судебных заседаниях, в материалах дела этих чатов просто не существует.

Кто, как, каким образом исследовал содержание этих чатов и пришел к подобному выводу – защите и суду неизвестно.



Что же в действительности представляла собой группа лиц, именуемая в официальных документах «Новое величие»?

А ничего особенного, тем более ничего криминального эта группа из себя не представляла.

Законодательством России не запрещается собираться вместе в школьном классе и обсуждать политические темы.

Законодательством России не запрещается критиковать действующую власть – а ведь именно невосторженное отношение к действующему Президенту красной нитью проходит через все уголовное дело – и по сути ставится им в вину.

Законодательством России не запрещено участвовать в согласованных массовых мероприятиях и организовывать таковые.

Законодательством России не запрещено изготавливать и распространять листовки с неудобным для власти содержанием.

При этом, в ходе судебного следствия не было установлено, распространялись ли листовки от имени «Нового величия», или они были просто изготовлены кустарным способом и микроскопическим тиражом – во всяком случае, ни один из свидетелей не подтвердил факт их распространения.

Не является преступлением и сбор в безлюдном месте для того, чтобы пострелять из легального оружия по мишеням и бросать в стену бутылки с легковоспламеняющейся жидкостью. Обвинение называет это «тренировками с целью сопротивления полиции» - но так ли это? Намерения сопротивляться полиции и кидать в них эти бутылки выражал Раду Константинов – но его за это никто к уголовной ответственности не привлекает. Дубовик, которой это вменяется, даже не присутствовала на указанных мероприятиях и желания присутствовать на них не выражала.

Не является незаконным и приобретение бронежилета и противогаза – данное имущество не ограничено в гражданском обороте и находится в свободной продаже. Каждый желающий имеет возможность приобрести указанные товары в собственность – как полезную и нужную в домохозяйстве вещь.

Не является преступлением требование отставки президента и правительства и привлечения виновных государственных служащих к уголовной ответственности. Любое государство, считающее себя демократическим, не запрещает указанные действия.

Не является незаконным и требование изменить или отменить Конституцию – это открыто обсуждается в Государственной Думе, которую, по логике следствия, также можно признать экстремистским сообществом.

Ничего из того, что делали бы подсудимые, преступлением в смысле содержания уголовного закона не является.

Выдвинутые против подсудимых обвинения юридически абсурдны, несостоятельны и являются попыткой представить обычное поведение и обычные, не нарушающие закона действия подсудимых как преступные.

Часть 1 ст. 7 Конвенции о защите прав человека и основных свобод запрещает осуждать кого-либо за действия, которые на момент их совершения не являлись преступлением.

Европейский суд по правам человека крайне редко признает нарушение положений ст. 7 Конвенции, так как считает, что установление уголовного закона есть прерогатива национальных властей.

Однако в ряде случаев суд считает себя вправе вмешиваться в указанные процессы – в тех случаях, когда действия суда явно выпадают из уголовно-правовой нормы и уголовная ответственность применяется в тех случаях, когда поведение лица не отличается от нормального некриминального поведения.

Квалификация действий Дубовик по ч. 1 и 2 ст. 282.1 УК РФ именно такой случай: без установления и доказывания мотивов к группе лиц, не нарушивших ни единого закона, применяется, по сути, первая попавшаяся правовая норма – произвол.

Обвинение по сути криминализирует действия, которые сами по себе преступными не являются и никакого состава преступления не образуют. При этом, криминализация таких действий является абсолютно надуманной и не соответствующей собранным по делу и исследованным в суде доказательствам.

Пора нам всем заканчивать.
Мне – с моей речью. Вам, уважаемый суд, с этим делом.
Вынесение обвинительного приговора по данному делу объективно невозможно – даже описанные в обвинениях действия Дубовик состава преступления не образуют.

Вынесение оправдательного приговора по делу – возможно. Более того, необходимо.

Об этом я и хочу попросить суд.

Пашков Максим Леонидович,
адвокат Марии Дубовик
ВМЕСТЕ МЫ МОЖЕМ ОСТАНОВИТЬ БЕСПРЕДЕЛ
Made on
Tilda